Купила я себе пальто. Черное, бархатное, рукава три четверти. Ползарплаты отдала. Брошку – лилию белую – приколола. Бегу, по центральной улице, по брусчатке, на высоких каблуках, сапоги итальянские, шляпа фетровая made in Франция с сеточкой на глаза. Купить-то купила, а пойти некуда. Не с кем. Не за чем.
Темнеет. Все куда-то бегут. И я знаю, куда. В подъезды, квартирки, теплые кухоньки, мягкие диваны, пледы флисовые коричневые. Обниматься, целоваться, водку пить, смотреть экран голубой. Там – сказка. О другой – лучшей жизни. Вот мужичок бежит с букетом из павильона цветочного, на другую сторону дороги перебегает, торопится. Ты тоже. Торопился, бежал, скорее до авто, до черного своего Мерседеса, чтобы не замерзли нежные белые цветы лилии. Клал их на заднее сидение, укрывал пледом флисовым. Потом ко мне ехал, или на площадь, или к скверу. Дарил нежные, руки согревал. Теплое дыхание твое, пальцы оттаивают, начинают играть. До диез, до диез, до диез…Крейцеровую сонату? Ну что вы, что вы. Скорее «Собачий вальс».
Скорее холодно, нежели тепло, скорее темно, нежели светло. Четверо стоят, лыбятся. Не пройти. Четыре – число любимое. У кошки четыре ноги. Ноги ли, может, все-таки, лапы?
- Куда идешь?
- На кладбище.
Сразу понятно стало, куда идти. Не стремно. Есть теперь, кому пальто показать. Шляпу фетровую.
- Смело.
- А то.
Деревья голые, руками машут. Холодно, ветер дует, воет. Снег еще в ложбинках лежит. Пахнет осенью, не весной. Листья прошлогодние лежат, люди позабытые лежат. Но не боязно. Теперь уже все равно.
У гопников коньяк. Один белесый, смотрит все. Чернявенький, на нерусского похож, тоже смотрит. Руку протягивает. Горячая, потная. Чужая.
- Любишь?
- Нет.
- А я тебя да.
Другие смотрят – что же дальше. В воротник кутаются, коньяка пьют все больше.
- А я тебя да, – повторят чернявенький.
Ты тоже меня любил. Заботился. Колготки надень! Шапку надень! В форточку не кури!
- Мне все равно.
- Что же, на пальто на твоем?
- Мне все равно.
Листики белые, нежные, сворачиваются от холода, становятся прозрачными. Я стою около подъезда, букет в руках держу. Смотрю, как ты идешь на стоянку, достаешь ключ из кармана, открываешь дверь, заводишь Мерседес свой черный, выезжаешь, останавливаешься у моего подъезда, открываешь окно:
- Ну, ты чего стоишь на морозе!? Простынешь! Иди скорее домой!
- Мне все равно.
- Лилия, ну, что, мне уговаривать тебя, что ли?
Курточка тонкая, здоровье слабое, легкие слишком легкие. Зачем заботишься, если уходишь.
- Беги, Лиля, беги!
Уважаемая Марина! Очень рад, что вы наконец проявились. Значит, не забыли Литературный институт. Не ожидал от вас такого. Вы ведь журналист, насколько я помню. А тут проявились, как настоящий художник. Столько образов мелькает один за другим, что не успеваешь всмотреться в каждый. Как в ускоренном кинофильме. Нужно перечитать. И перечитываю.
Еще события БЕГУТ, как на экране телевизора. Вы на телевидении работали, что ли? Вот пример бегущей строки: «Все куда-то бегут. И я знаю,куда(…) Обниматься, целоваться, смотреть экран голубой…».
Очень неожиданны, оригинальны ваши обороты: «Скорее холодно, нежели тепло, скорее темно, нежели светло.» Употреби вы вместо «нежели» — «чем», и эффект бы пропал.
Далее замечательная параллель, одним словом о разном: «Листья прошлогодние лежат, люди позабытые лежат» Почти стихи. И вдруг в этом скоростном движении, в этом беге на короткие дистанции остановка: «Листики белые, нежные, сворачиваются от холода, становятся прозрачными.» Как будто взгляд через увеличительное стеколо , малейшая деталь приобретает, вернее, открывает свой смысл и свою красоту. Кажется, сам Джойс так бы не написал. Браво, Марина! Вы оттолкнулись от Джойса и полетели дальше.
Только про какой это город вы пишете? Про Норильск? А я, кажется, вам советовал написать путешествие по Норильску. Будет еще лучше, при вашем-то стиле, при вашем умении пользоваться даже запятой. Если бы вы написали «Листики белые, нежные сворачиваются от холода», это была бы просто констатация факта, а не поток сознания. Нет , не поток сознания — он уже устарел, это поток взгляда, ваше открытие.
И конец, как удар обухом по голове: «Зачем заботишься, если уходишь.» Целая трагедия в одной фразе. У вас, как у Суворова: глазомер, быстрота и натиск. Продолжайте в том же духе, и у вас будут учиться.
Спасибо, Алексей Михайлович, за столь лестный отзыв. Но это не про Норильск — у нас деревьев нет…