…а в сентябре вручную давили сок
большим самодельным прессом на винтовой
резьбе; я помню, как он шипел, как медленно тек,
яблочным духом разя, пенящийся, живой?
это на плаху былинные богатыри
головы клали, румяные, с черенком
кровь проливали мутную — радужные пузыри -
только ведро подставляй-уноси чередком
и позволялось вдоволь пить из того ведра,
кружкой зачерпывая, от косточек не процедив.
Спасибо, бедная родина, за то, что была щедра
хотя бы на эту антоновку и белый налив.
а впрочем, чего уж, пора обходиться без
воспоминаний, сентиментальных смут.
Где-то теперь ржавеет ненужный пресс,
яблоки созревают и на земле гниют.
* * *
Заплати водиле пару сотен,
сядь в его скрипучую «газель»
и на тягомотину полотен
родины осенней поглазей,
родины обыденной — со строчной -
а не той — с кремлем из букваря,
простенький ее покрой непрочный
рассмотри, короче говоря.
Вид снаружи до зевоты сонный
и вневременный заучен назубок.
«Голуби летят над нашей зоной» -
это радио здесь любят, голубок.
Всё бегут пакеты вдоль обочин -
царства целлюлозного гонцы.
Нравится такой пейзаж? — Не очень.
Вынырнула деревенька из грязцы,
и какой-то дед с баулами, сутулый
нам навстречу простирает длань:
Далеко тебе? — Да туточки, за Тулой.
Ну, влезай, там было место, глянь.
Встряхивает на колдобинах, нависла
туча слева, а родная сторона
тянется и тянется без смысла,
как у спящего попутчика слюна.
* * *
Чаще всего попадались копейки и пятаки
восемьсот девяностых и девятисотых,
которые, как мне сказали потом знатоки,
никому задарма не нужны, что не стоило брать и в расчет их.
А как же мы радовались каждому кругляку,
медному в окиси зеленоватой
или черном налете, с надписью по ободку
с ятями и едва различимой датой.
Их мы с братом всегда находили весной,
когда земля уже хорошо подсохла.
До революции там было что-то вроде пивной:
копни и увидишь зеленые битые стекла,
оттуда же россыпь медяшек. Потом
там возник небольшой район частной
застройки, где среди прочих — и бабушкин дом
на улице имени Красной
Армии. За домом к оврагу спускался сад:
крыжовник, смородина, яблони ниже по склону,
еще чистотел, подорожник, которыми он был взят
в осаду, но все же держал оборону.
Вот он-то не оставляет, все снится и снится мне -
хожу, подбираю с тропинок монетки,
большие, блестящие… вдруг понимаю, что это во сне,
стараюсь проснуться, а ветер колышет ветки.
Городка, о котором здесь речь, давно уже нет,
хотя он обозначен на картах, над ним пролетают птицы.
Я не смог продать нумизматам ни одной из этих монет.
Но и от прошлого ими не откупиться.
* * *
К.Чуковский писал о творчестве А.Чехова: «Читаешь чеховский рассказ или повесть, а потом глянешь в окошко и видишь как бы продолжение того, что читал».
Стихи Г.Медведева такие. Они – продолжение жизни, а жизнь – их продолжение. Плюс или минус для творчества такой реализм? Каждый решает сам. Для меня это то, в чем я живу, то, что меня окружает. Стихи отзываются во мне благодаря их точности, резкости изображения, яркости образов. Образы, в свою очередь, очень знакомы и близки. Это не те стихи, которые нравятся своей отстраненностью, волшебной противоположностью моему миру. Стихи Г.Медведева – фотография, не моя, его, но с похожим бытом, местностью, детством. Это «обыденная родина», «со строчной — а не той – с кремлем из букваря».
Можно говорить об одном и том же как все, и тогда получится общее место, штамп. Если же говорить об общем по-своему, как делает Г.Медведев, удается показать знакомый мир, отраженный автором. В таком отражении и есть ценность стихов.
Манера, интонация напоминает разговорную речь, автор в каждом своем произведении остается с читателем, ведет с ним диалог.
Рассматривая техническую сторону, можно отметить некоторую небрежность в ритме стихотворения «Заплати водиле пару сотен», а в последнем произведении не совсем оправдан анжамбеман:
«…оттуда же россыпь медяшек. Потом
там возник небольшой район частной
застройки, где среди прочих – и бабушкин дом
на улице имени Красной
Армии. За домом к оврагу спускался сад:…»
Перенос сбивает, заставляет вглядываться в текст, отвлекаясь от картинки, которую нам представляет автор. Однако, если верить слуху, и попытаться представить звуковое, речевое выражение этих строк, все в порядке, видна разговорная манера, направленность на читателя.
К сожалению, не помню, кто высказал замечательную мысль. В общих чертах она выглядит так: «Чем отличаются хорошие стихи от плохих? После прочтения хороших стихов мы меняемся».
Думаю, некоторые строчки из этой подборки будут монетками в копилке строчек, которые периодически проговариваешь про себя, просто так, в жизни. И, кажется, яснее не скажешь.
«Вот он-то не оставляет, все снится и снится мне -
хожу, подбираю с тропинок монетки,
большие, блестящие… вдруг понимаю, что это во сне,
стараюсь проснуться, а ветер колышет ветки».