Из-за этой «Банки» мы с Сергеем Кроминым даже поссорились.
«Причём здесь банка?!», — недоумевала я, проглотив рассказ второпях, и доказывала «отступившему от собственных традиций» автору (он сам считает «Банку» написанной в классической традиции — ясно), что смотреть сквозь банку, чтобы увидеть «тот свет» — необязательно, странно, неестественно даже: можно ведь и в бочку с водой во дворе заглянуть, и в лужу любую, и в дождь за окном на текущие контуры…
Посвящаю Ивану Бойко, который сказал мне, что нужно дойти до середины моста и остановиться. Что дальше одни драконы. Что бросать человека всегда трудно. Что тех, кого Бог наделил необычайной памятью — лишил уверенности. Что дети выбирают родителей, хотя так думать не принято. И много еще, что сказал мне, но так и оставил на середине моста.
Сказать, что я полюбил ее… скорее озарился. Когда каждая глупость, нелепость, а чаще высокомерие (исходило оно в первую очередь из ее взгляда, смотрела она поверх людей; то страшное высокомерие, которое приводит к бесчеловечности) казались мне чудом, особым свойством характера. Я наблюдал за ней и верил, что она просто играет, просто использует всё это, чтобы казаться сильнее, чем есть на самом деле, чтобы казаться интереснее.
Старый был, а по-моему, он стариком и не побывал. Разве что чуть ослаб, а так — дядь-Ваня и дядь-Ваня.
Я сижу на крыльце и смотрю вдаль сквозь пустую трехлитровую банку. Рядом собака и тоже смотрит туда, где закат.
И позвал нас с Колькой с сенокосом помочь. Хорошая коса протяжно звенит — долго отбой будет держать. Хорошие у него косы были. А травы в то лето не то что сегодня — сенник весь забили и стожок порядочный еще рядом. А потом, как водится, и бабка его расстаралась, долго сидели. Только мне после надоело, да и дома еще дела, пошел я домой. Недалеко и отошел, как бабка догнала и банку трехлитровую с молоком навязывает. Как откажешься, если, говорила, обидишь. И стояла у меня эта банка несколько дней. А потом собакам с кошками вылил. Не пью молока. А банку в сенях как поставил, так и забыл. Провоняла, конечно, кислым
Рассказ Алексея Борисова «Можно, я буду сверху?» — явление достаточно неожиданное для современной литературы. По своей энергетике он схож с произведениями Виктора Розова. Вспомните персонажей его когда-то очень популярных пьес «В поисках радости», «Ее друзья», «В добрый путь». Мир Розова – это мир душевной открытости и деятельного неравнодушия. Юному Олегу из «В поисках радости» (киноверсия «Шумный день») до всех и всего было дело, причем, он совершенно не задумывался над тем, насколько его поведение уместно, как он выглядит со стороны и вообще, имеет ли он право лезть туда, куда его не просят.
Давно слежу за этой темой. Вот-вот напишу — всё собиралась. Сегодня прочла статью В. Александрова » Лопахиндиада. Современные хроники Вишневого сада » и поняла, что в ней уже сформулировано — и внятно, и аргументированно, всё то, что я хотела об этом сказать.
Представляю её вашему вниманию.
Очередная творческая работа участницы литературной студии «Источник коня» Сони Снежной на тему «День рассматривания лиц».
* * *
Казалось бы, чем художник отличается от других людей? Умением правильно наложить мазки или смешать пару красок в новый цвет? Подобные примитивные мысли посещают многих, но разобраться в истинном мире художника способны далеко не все.
Четыре года моими ближайшими друзьями были набор красок и десяток кисточек, которых я в шутку звала белками. Обучение в художественной академии под чутким наблюдением Марьи Петровны, вознесли меня от любителя до начинающего профессионала.
Очередная творческая работа участницы литературной студии «Источник коня» Юлии Миноровой на тему «День рассматривания лиц».
* * *
Я стою на одиноком берегу, подставляя лицо ласковому солнцу. В небе порхают белоснежные чайки, перекрикивая шумные волны, бьющиеся о скалу. Почему-то кажется, что все мои мечты обрели форму спокойствия и волшебства.
Илья услышал незнакомый женский голос:
- Это Олеся, ты меня помнишь?
- Олеся? — он знал одну Олесю со школы. Вместе учились до пятого класса, потом ее родителям дали квартиру в другом районе.
- Утенина Олеся.
А ведь правда, она, вот только голос какой-то не такой. А какой должен быть голос у женщины в двадцать пять лет? Подумать только, восемь лет назад они закончили школу, а сколько не виделись? Лет пятнадцать? Или больше?
Одно произведение может быть похоже на строгое, бетонное здание, без окон и без дверей, зато с вывесками — «это окно», а «это дверь». Другое – на телегу. «Сел, да поехал! – Как хорошо!» Лишь изгибы сюжетные мелькают.
Рассказ Светланы своей краткостью и выразительностью напомнил мне народную песню. Не случайно и начальные песенные строки «Шумел камыш», выведенные в эпиграф, плавно, на той же интонационный волне, перетекают в повествование. «Неслось разливисто, протяжно по всей деревне».
После московских минус тридцати Англия кажется почти курортом. Январь, а погода - как поздней осенью, ни тебе снега, ни морозов. Все больше мы ездим по маленьким городам и танцуем в каждом не всю неделю, а два-три дня. Даже вещи толком не разобрать, выдернешь так – необходимое, и только. Не разглядеть, что вокруг, кто. Бесконечная череда городов, отелей и театров, похожая на быструю перемотку плёнки. Узелок за узелком плетется невзрачная нить. Серо. Но что-то хватается глазом и памятью, в силу яркости, или, скорее, непривычности.
Действуя согласно сложившимся обстоятельствам и по заявкам наших соратников, открываю животрепещущую тему, коя активно пульсирует во всех других обсуждениях. 
Итак: погоня за богатством — вирусное заболевание, направленное на уничтожение Человечества, или естественное стремление Человека к успеху в жизни?
Предлагаю уважаемому консилиуму приступить к диагностированию состояния современного общества, и попытаться ответить на попутные вопросы «кто виноват» и «что делать»!